М.Н.Загоскин Рославлев, или Русские в 1812 году Страница 23

к я тебе скажу!.. У барина был там другой слуга, из тамошних; он мараковал ннмного по-русски, так все мне показывал и толковал. Вот однажды повел он меня в их суд - уж нагляделся я! Все, знаешь, сидят так чинно, а судьи говорят. Товарищ мне все по-нашему пересказывал. Вот вдруг один судья - такой растрепанный - встал и сказал: "Быть войне". Как вскочит другой судья да закричит: "Так врешь, не быть войне". И пошли и пошли! то тот, то другой; уж они говорили, говорили, а другие-то все слушают да вдруг нет-нет и закричат: "Гир, гир, гир!" (Слушайте, слушайте! (от англ. heard.)) Знатно, братец!

- Куда ты, бра Федотов, всего нагляделся, подумаешь!

- Да, любезный, дело бывалое; и там и сям, и в других прочих землях бывали; кому другому, а нам не в диковинку... ходили в поход и в Немецию, То-то сытная земля и народ ласковый! Поразговоришься с хозяином, так все даст. Бывало, войдешь в избу: "Ну здравствуй, камарад!" (Товарищ! (нем.)) Он заговорит по-своему; ты скажешь: "Добре, добре!" - а там и спросишь: бруту, биру (хлеба, пива (от нем. Brot, Bier)), того, другого; станет отнекиваться, так закричишь: "Капут!" Вот он тотчас и заговорит: "Русишь гут!", а ты скажешь: "Немец гут!" - дело дойдет до шнапсу, и пошли пировать. Захотелось выпить по друной, так покажешь на рюмку да скажешь: "Нох!" (Еще (от нем. noch.)) - ан глядишь: тебе и подают другую; ведь язык-то их не мудрен, братец!

- Так ты по-немецкому-то знаешь?

- Мало ли что мы знаем! Эх, Ваня! как бы не чарочка сгубила молодца, так я давно бы был уж унтером.

- Постой-ка, Федотов! - сказал другой часовой, поднимая свое ружье.

- Посмотри, что это там за французской цепью против огонька мелькнуло? Как будто б верховой... вон опять!.. видишь?

- Вижу, - отвечал Федоиов. - Какой-нибудь французской офицер объезжает передояую цепь.

- Не спешить ли его? - шепнул творой часовой, взводя курок.

- Погоди, погоди!.. Его. опять не видно. Что даром-то патроны терять! Дай ему поравняться против огонька.

Чрез полминуты кавалерист в драгунской каске, заслонив собою огонь ближайшего неприятельского бивака, остановился позади французской цепи, и всадник вместе с лошадью явственно отпечатались на огненном поле пылающего костра.

- Ну вот, теперь! - сказал, прикладываясь, второй часовой.

- Постой, постой, братец! Спугнешь! - перервал Федотов. - Ты и в мишень плохо попадаешь; дай-ка мне!

- Ну, ну, стреляй! посмотрим твоей удали.

Федотов прицелился; вдруг смуглые лица обоих солдат осветились, раздался выстрел, и неприятельской офицер упал с лошади.

- Ай да молодец! - сказал Зарецкой, сделав шаг вперед; но в ту ж самую минуту вдоль неприятельской линии раздались ружейные выстрелы, пули засвистали меж кустов и кто-то, схватив за руку Рославлева, сказал:

- Не стыдно ли тебе, Владимир Сергеевич, так дурачиться? Ну что за радость, елси тебя убьют, как простого солдата? Офицер должен желать, чтоб его смерть была на что-нибудь полезна отечеству.

- Кто вы? - спросил с удивлением Рославлев. - Ваш голос мне знаком; но здесь так темно...

- Пойдем к твоему биваку.

Наши приятели, не говоря ни слова, пошли вслед за незнакомым. Когда они стали подходить к огням, то заметили, что он был в военном сюртуке с штаб-офицерскими эполетами. Подойдя к биваку Зарпцкого, он повернулся и сказал веселым голосом:

- Ну, теперь узнаешь ли ты меня?

- Возможно ли! Это вы, Федор Андреевич? - вскричал с радостию Рославлев, узнав в незнакомом приятеля своего, Сурского.

- Ну, вот видишь ли, мой друг! - продолжал Сурской, обняв Рославлева, - я не обманул тебя, сказав, что мы скоро с тобой увидимся.

- Так вы опять в службе?

- Да, я служу при главном штабе. Я очень рад, мой друг, что могу первый тебя поздравить и порадовать твоих товарищей, - прибквил Сурской, взглянув на офицеров, которые толпились вокруг бивака, надеясь услышать что-нибудь новое от полковника, приехавшего из главной квартиры.

- Поздравить? с чем? - спросил Рославлев.

- С Георгиевским крестом. Я сегодня сам читал об этом в приказах. Но прощай, мой друг! Мне надобно еще поговорить с твоим генералом и потом ехать назад. До свиданья! надеюсь, мы скоро опять увидимся.

Казалось, эта новость обрадовала всех офицеров; один только молодой человек, закутанный в короткой плащ без воротника, не поздравил Рославлева; он поглаживал свои черные, с большим искусством закрученные кверху усы и не старался нимало скрывать насмешливой улыбпи, с которою слушал поздравления других офицеров.

- Посмотри, бпатец, - шепнул Зарецкой своему приятелю, - как весело князю Блесткину, что тебе дали "Георгия"; у него от радости язык отнялся.

- И, Александр! - отвечал вполголоса Рославлев. - Какое мне до этого дело!

- Куда, подумаешь, как зависть безобразит человека: он недурен собою, а смотри, какая теперь у него рожа.

- Да что тебе за охота рассматривать физиономию этого фанфарона?

- Постой, братец, я пойду поговорю с ним вместе . Чро ты так нахмурился, князь? - продолжал Зарецкой, подойдя к офицеру, закутанному в плаще.

- Кто? я? - сказал князь Блесткин. - Ничего, братец, так!..

- Уж не досадно ли тебе?

- Что такое?.. Вздор какой! Я думал только теперь, как выгодно быть в военное время адъютантом.

- Право?

- Как же, братец! Адъютант может дать при случае весьма полезный совет своему генералу; например: не стоять под картечными выстрелами; а как за полезный совет дают "Георгия"...

- То ты, верно, его получишь, - перервал Зарецкой. - Ступай скорее в адъютанты.

- Что ты хочешь этим сказать? - спросил гордо Блесткин.

- А то, что Роелавлев не советовал, а дрался и под Смоленском ходил в атаку с полком, в котором ты служишь.

- Я что-то этого не помню.

- Да как тебе помнить? Ты в начале сражения получил контузию и лежал замертво в обозе.

- Послушай, Зарецкой! этот насмешливый тон!.. Ты знаешь, я шуток не люблю.

- Как не знать? Ведь ты ужасный дуэлист.

- Я надеюсь, никто не осмелится сказать...

- Чтоб ты не был прехрабрый офицер? Боже сохрари! Я скажу еще больше: ты ужаснный патриот и так сердит на французов, что видеть их не хочешь.

- Полноте, господа, остриться, - переврал бригадный адъютант Вельской, который уже несколько времени слушал их разговор. - А седлайте-ка лошадей: сейчас в поход.

- Вот тебе и раз! - вскричал Рославлев, - а мы не успели и поужинать.

- Ох, этот фанфаронишка! - сказал вполголоса Зарефкой. - Как бы я желал поговорить с ним в восьми шагах...

- Перестань, братецц! Как тебе не стыдно? - перервал Роелавлев. - Разве в военное время можно думать о дуэлях?



Все офицеры, кроме Блесткина, разошлись по своим бивакам.

- Вы шутите очень забавно, - сказал он, - подойдя к Зарецкому, - но я не желал бы остаться у вас в долгу...

- А что угодно вашему сиятельству? - спросил с низким поклоном Зарецкой.

- Кажется, этого пояснять не нужнт...

- А, понимаю! Вам угодно со мною драться? Извините, ваше сиятельство! теперь, право, некогда; после, если прикажете.

- Расчет недурен! - сказал с презрительной улыбкою Блесткин, - то есть: вы подождете, пока меня убьют?..

- Помилуйте! Да этого век не дождешься.

- Я презираю ваши глупые насмешки и повторяю еще раз, что если вы знаете, что такое честь, - в чем, однако ж, я очень сомневаюсь...

Лицо Зарецкого вспыхнуло; он схватил Блесткина за руку; но Рославлев не дал ему выговорить ни слова.

- Постойие, господа! - вскричал он. - Если уж непременно надобно кому-нибудь драться, так - извините, князь, - вы деретесь не с ним, а со мною. Ваши дерзкие замечания насчет полученной мною награды вызвали его на эту неприятность; но, так как я обижен прежде...

- Нет,В ладимир, - перервал Зарецкой, - я не уступлю тебе удовольствия - проучить этого обозного героя...

- Фи, Алнксандр! приличен ли этот тон между офицерами!

- Но я хочу непременно...

- После меня, Зарецкой; прошу тебя!

- Позвольте мне прекратить этот великодушный. спор, - сказал насмешливо Блесткин. - Я начну с вас, господин Роcлавлев... но когда же?

- При первом удобном случае.

- То есть не прежде окончания кампании?

- О, не беспокойтесь! это будет скорее, чем вы думаете.

- Посмотрим, - сказал, уходя, Блесткин. - Не забудьте, однако ж, чть я не люблю дожидаться и найду, может быть, средство поторопить вас весьма неприятным образом.

- Наглец! - вскричал Зарецкой, схватившись за свою саблю.

- И, полно, Александр! Не горячись! Ты увидишь, как я проучу этого фанфарона; а меж тем вели-ка седлать наших лошадей.

Через несколько минут приказали снимать потихоньку передовую цепь; огни были оставлены на своих местах, и весь арьергард, наблюдая глубокую тишину, выступил в поход по большой Московской дороге.



ГЛАВА IV



14-го числа августа наши войска, преследуемые неприятелем, шли почти не останавливаясь, целые сутки. По всем предположениям, большая русская армия должна была, несмотря на искусные маневры Наполеона, соединиться при Вязьме с молдавской ариею, которая спешила к ней навстречу, 15-го числа наш арьергард, в виду неприятельского авангарда, остановился при деревне Семехах. Позади одной русской колонны, прикрывавшей нашу батарею из шести полевых орудий, стоял, прислонясь к небольшому леску, гусарской эскадрон, которым командовал Зарецкой. С правой стороны, шагов сто от леса, в низких и поромших кустарником берегах извивалась узенькая речка; с полверсты, вверх по ее течению, видны были: плотина, водяная мельница и несколько разбросанных без всякого порядка изб.

- Тьфу, пропасть, как я устал! - сказал Зарецкой, слезая с лошади. - Авось французы дадут нам перевести дух!

- Вряд ли! - возразил краснощекой и видной собою гусарской поручик, слезая также с коня. - Мне кажется, они берут позицию.

- Может быть, для того, чтоб отдохнуть; я дуамю, они устали не меньше нашего. Да что ты так хмуришься
Страница 23 из 67 Следующая страница