М.Н.Загоскин Рославлев, или Русские в 1812 году Страница 39

мыми облаками, плавали стаи черных коршунов. На краю пологого ската горы, опоясанной высокой Кремлевской стеною, стоял, закинув назад руки, человек небольшого роста, в сером сюртуке и треугольной низкой шляпе. Внизу, у самых ног его, текла, изгибаясь, Москва-река; освещенная багровым пламенем пожара, она, казалось, струилась кровию. Склонив угрюмое чело свое, он смотрел задумчиво на се сверкающие волны... Ах! в них отразилась в последний раз и потухла навеки дивная звезда его счастия! Шагах в десяти от него, наблюдая почтительное молчание, стояли французские маршалы, генералы и несколтко адъютантов. Они с ужасом смотрели на пламенный океан, который, быстро разливаясь кругом всего Кремля, казалось, спешил поглотить сию священную и древнюю обитель царей русских.

В то же самое время, внизу, против Тайницких ворот, прислонясь к железным перилам набережной, стоял видный собою купец в синем поношенном кафтане. Он посматривал с приметным удовольствием то на Кремль, окруженный со всех сторон пылающими домами, то на противуположный берег реки, на котором догорало обширное Замоскворечье.

- А! Это ты, Ваня? - сказал он, сделав несколько шагов навстречу к молодому и рослому детине, который с виду походил на мастерового. - Ну, что?

- Да слава богу, Андрей Васьянович! За Москвой-рекой все идет как по маслу. На Зацепе и по всему валу хоть рожь молоти - гладехонько! На Пятницкой и Ордынке кой-где еще остались доаа, да зато на Полянке так дерма и дерет!

- А у Српуховских ворот?

- В трех местах зажигали, да злодеи-то наши все тушат. Загорелся было порядком дом Ивана Архиповича Сеземова; да и тот мы с ребятами, по твоему приказу, отстояли.

- Спасибо вам, детушки! Иван Архипыч старик дряхлый, и жена у него плоха. Да это ничего: доплелись бы как-нибудь до Калуги; а вот что - у них в дому лежит больной офицер.

- Наш русской?

- Ну да! Смотри только, не проболтайся. Постой-ка! Никак, опять ветер подымается... Давай господи! И кажется, с петербургской стороны?.. То-то бы славно!

- В самом деле, - сказал мастеровой, - посмотри-ка, от Охотного ряда и Моховой какие головни опять полетели... Авось теперь и до Кремля доберется.

- Ага! - сказал купец, подняв кверху голову, - что?.. душно стало?.. выползли, проклятые!

- Что это, Андрей Васьянович? - спросил мастеровой. - Никак, это французские генералы? Посмотри-ка, так и залитц в золото - словно жар горят!

- Подожди, брат... позакоптятся.

- Глядь-ка, хозяин! Видишь, этот, что всех золотистее и стоит впереди... Экой молодчина!.. Уж нк сам ли это Бонапартий?.. Да не туда смотришь: вот прямо-то над нами.

Купец, не отвечая ни слова, продолжад смотреть в другую сторону.

- Ну, Ваня! - сказал он, схватив за руку молодого парня, - так и есть! Вон стоит на самом краю в сером сертучишке... это он!

- Кто?.. этот недоросток-то? Что ты, хозяин!

- Да, Ваня! разве не видишь, что он один стоит в шляпе?

- В самом деле! Ах, батюшки светы! Вот диковинка-то! Ну, видно, по пословице: не велика птичка, да ноготок востер! Ах ты, господи боже мой! в рекруты не годится, а каких дел наделал!

- Посмотри-ка! - сказал купец, - как он стоит там: один-одинехонек... в дыму... словно коршун выглядывает из-за тучи и висит над нашими головами. Да не сносить же и тебе своей башки, атаман разбойничий!

- Глядь-ка, хозяин! Что это они зсшевелились? Эге! какой сзади повалил дым!.. Знать, огонь-то и до них добирается!

- В самом деле! Видно, их путем стало пропееать.

- Ахти, Андрей Васьянович! - вскричал мастеровой, - никак, они кинулись вниз, к Тайницким воротам. Не убраться ли нам за добра ума?

- Зачем? Может статься, они попросят нас показать им дорогу. Ведь теперь выбраться отсюда на чистое место не легко. Ну, что ж ты глаза-то на меня выпучил?

- Как, хозяин? - вскричал с удивлением мастеровой. - Да что тебе за охота подслуживаться нашим злодеям?

- А почему ж и нет? - сказал с улыбкою купец. - Я уж им и так другие сутки служу верой и правдою. Но постой-ка!.. вот они!.. Ну, полезли вон, как тараканы из угарной избы!..

Человек пять французских офицеров и один польской генерал выбежали из Тайницких ворот на набережную.

- Видишь, как этот генерал озирается во все стороны? - сказал шепотом купец, - Что, мксью? видно, брат, нет ни входа, ни выхода?

- Боже мой! - вскричал генерал, - кругом, со всех сторон, везде огонь!.. Нет ли другого выхода из Кремля?

- Нет, - отвечал один из офицеров. - Здесь все менее опасности, чем с той стороны.

- Не лучше ли императору остаться в Кремле? - сказал другой офицер.

- Но разве не видите, - перервал генерал, - что огонь со всех сторон в него врывается?

- А против самого дворца стоят пороховые ящики, - прибавил первый офицер.

- Проклятые русские! - закричал генерал. - Варвары!..

- Они варвары? - возразил один офицер в огромной медвежьей шапке. - Вы слишком милостивы, генерал! Они не варвары, а дикие звери!.. Мы думали здесь отдохнуть, повеселиться... и что ж? Эти проклятые калмыки... О! их должно непременно загнать в Азию, надобно очистить Европу от этих татар!.. Посмотрите! воон стоят их двое... С каким скотским равнодушием смотрят они на этот ужасный пожар!.. И этих двуногих животных называют лддьми!..

- Постойте! - сказаш генерал, - если они так спокойны, то, вероо, знают, как выйти из этого огненного лабптинта. Эй, голубчик! - продолжал он довольно чистым русским языком, подойдя к мастеровому, - не можешь ли ты вывести нас к Тверской заставе?

- К Тверской заставе?.. - повторил мастеровой, почесывая голову. - А где Тверская-то застава, батюшка?..

- Как где? Ну там, где дрога в Петербург.

- Дорога в Питер?.. А где это, кормилец?

- Дуралей! Да разве ты не знаешь?

- Не ведаю, батюшка! Я нездешний.

- Извольте,в аша милость, - подхватил купец, - я вас выведу к Тверской заставе.

- Послушай, братец! Если ты проыедешь нас благополучно, то тебе хорошо заплатят; если жр нет...

- Помилуйте, батюшка. Да я здешний старожил и все закоулки знаю.

- Вот, кажется, сам император, - вскричал один из офицеров. - Слава богу, он решился наконец остаить Кремль.

Человек в сером сюртуке, окруженный толпою генералов, вышел из Тайницких ворот. На угрюмом, но спокойном лице его незаметно было никакой тревгги. Он окинул быстрым взглядом все окружностиК аменного моста и прошептал сквозь зубы: варвары! Скифы! Потом обратился к польскому генералу и, устремя на него свой орлпный взгляд, сказал отрывисто:

- Ну, что?

- Я нашел проводник, - отвечал почтительно генерал, - и если вашему величеству угодно...

- Ступайте вперед!

Польской генерал подозвал купца и пошел вместе с ним впереди толпы, которая, окружив со всех сторон Наполеона, пустилась вслед за проводником к Каменному мосту. Когда они подошли к угловой кремлевской башне, то вся Неглинная, Моховая и несколько поперечных улиц представились их взорам в виде одного необозримого пожара. Направо пылающий желзеный ряд, как огненная стена, тянулся по берегу Неглинпой; а с левой стороны пламя от догорающих домов расстилалось во всю ширину узкой набережной.

- Как! - вскричал польской генерал, - неужели мы должны пройти сквозь этот огонь?

- Да, - отвечал купец.

- Боже мой! это настоящий ад!

Купец усмехнулся.

- Чему же ты смеешься, дурак? - вскричал с досадою генерал.

- Не погневайтесь, ваша милость, - сказал купец, - да неужели этот огонь страшнее для вас русских ядер?

- Русских ядер!.. Мы не боимся вашего оружия; но быть победителями и сгореть жпвым... нет, черт возьми! это вовсе не приятно!.. Куда же ты?

- А вот налево, в этот переулок.

Генерал отступил назад и повторил с ужасом:

- В этот переулок?..

И в самом деле, было чего испугаться: узкой переулок, которым хотел их вести купец, походил на отверстие раскаленной печи; он изгибался позади домов, выстроенных на набережной, и, казалось, не имел никского выхода.

- Послушай! - продолжал генерал, взглянув недоверчиво на купца, - если это подлое предателтство, то, клянусь честию! твоя голова слетит прежде, чем кто-нибудь из нас погибнет.

- И, батюшка! Да что мне за радость сгореть вместе с вами? - отвечал хладнокровно купец. - А если б мне и пришла такая дурь в голову, так неужели вы меня смертью запугаете? Ведь умирать-то все равно.

- Но для чего же ты не ведешь по этой широкой улице?

- По Знаменке, батюшка?.. Нельзя! Там теперь, около Арбатской площвди, и птица не пролнтит.

- Однако ж, мне кажется, все лучше...

- По мне, пожалуй! Только не извольте пенять на меня, если мы на чистое место не выдем; да и назад-то уж нельзя будет вернуться.

- Что ж вы остановились? - сказал Наполеон, подойдя к генералу.

- Государь!.. я опасаюсь... дрожу за вас...

- Вы дрожите, генерал?.. не верю!

- Нам должно идти вот этим переулком.

- Так что ж? другой дороги нет?

- Проводник говорит, что нет.

- А если так... господа! вы, кажется, никогда огня не боялись - за мной!

Толпа французов кинулась вслед за Наполеоном. В полминуты нестерпимый жар обхватил каждого; все платья задымились. Сильный ветер раздувал пламя, пожирающее с ужасным визгом дома, посреди которых они шли: то крутил его в воздухе, то сгибал раскаленным сводом над их головами. Вокруг с оглушающим треском ломались кровли, падали железные листы и полуобгоревшие доски; на каждом шагу пылающие бревны и кучи кирпичей преграждали им дорогу: они шли по огненной земле, под огненным небом, среди огненных стен. "Вперед, господа! - вскричал Наполеон, - вперед! Одна быстрота может спасти нас!" Они добежали уже до средины переулка, который круто поворачивал налево; вдруг польской генерал остановился: переулок упирался в пылающий дом - выхода не было. "Злодей, изменник!" - вскричал он, схватив за руку своего проводника. Купец рванулся, повалил наземь генерала и кинулся в один догорающий дом. "За проводником! - закричали
Страница 39 из 67 Следующая страница