утно помнил Кембл: куда-то его везли, Диди плакала, О'Келли смеялся. Потом чем-то поили, заснул - и проснулся среди ночи. Светил месяц в окно, и ухмылялся в лицо Кемблу безобразный мопс Джонни.
Комнаиа Диди. Ночью в комнате Диди... Бред? Потом медленно, сквозь туман, продумал:
"Правда, нельзя же было везти домой - таким..."
Язык был сухой, пить страшно хотелось.
- Диди! - робко позвал Кембл.
С диванчика поднялась фигура в черной пижаме:
- Ну, наконец-то вы! Кембл, милыц, я так рада, я так боялась... Вы меня можете простить? - Диди села на кровать, взяла руку Кембла в свои горячие маленькие руки. Пахло левкоями.
Кембл закрыл глаза. Кембла не было - была только одна рука, которую держала Диди: в этой руке на нескольких квадратных дюймах собралось все, что было Кемблом,- и впитывало, впитывало, впитывало.
- Диди, я ведь пошел - потому что - потому что... - захватило горло вот тут - и тяжесть такая - не стронуть с места.
Диди нагнулась, серьезная, девочка-мать:
- Смешной! Я знаю же. Не надо говорить...
Ужалила Кембла двумя нежными остриями - быстро клюнула в губы - и уже все ушло, и только запах левкоя, как бывает в сухмень,- едкий и сладостный.
Всю ночь фарфоровый мопс сторожил Кембла усмешкой и мешал ему думать. Кембл мучительно морщил лоб, рылся в голове. Там, в квадратных коробочках, были разложены известные ему предметы, и в одной, заветной, вместе лежали: Бог, британская нация, адрес портного и будущая жена - миссис Кембл - похожая на портрет матери Кембла в молодости. Все это были именно предметы, непреложные, твердые. То, что было теперь,- ни в одну коробочку не входило: следовательно...
Но руль был явно испорчен: Кембла несло и несло, через "следовательно" и через что попало...
Утром Кембл проснулся - Диди уже не было, но ею пахло, и лежала на стуле черная пижама, Кембл с трудом поднялся, натянул вчерашний свой смокинг. Долго смотрел на пижаму и крепился, потом встал на колени, оглянулся на дверь и погрузил лицо в черный шелк - в левкои.
Диди пришла свежая, задорная, с мокрыми растрепанными кудрями.
- Диди, я думал всю ночь,- Кембл твердо расставил ноги,- Диди, вы должны быть моей женой.
- Вы так думаете? Должна? - затряслась Диди от смеха.- Ну, что ж, если должна... Только вы, ради Бога, лежитр, доктор велел вас держать в постели... Ради Бога... Вот так...
8. ГОЛУБЫЕ И РОЗОВЫЕ
Бокс был в субботу, а в понедельник имя Кембла уже красовалось в "Джесмондской Звезде".
"НЕОБЫЧАЙНЫЙ СЛУЧАЙ
В БОКСИНГ-ХОЛЛЕ!"
Боксер-аристократ
Эстрада, где мы еще на прошлой неделе видели негра Джонса, впервые была украшена появлением боксера из высокоаристоккратической, хотя и обедневшей семьи...
Мистер Кембл (сын покойного Г.-Д. Кембла) с удивительной стойкостью выносил железные удары Смиса, пока наконец на четвертом круге не пал жертвой своего опрометчивого выступле-ния. Мистер Кембл был вынесен в бессознательном состоянии. Среди друзей мистера Кембла выделялась туалетом звезда Эмпайра Д***".
В этот день в Джесмонде жизнь била ключом. О погоде почти не говорили - властителем умов был Кембл, говорили только о скандале с Кемблом. Останавливались около дома старушки Тэйлор и заглядывали в окна Кемблов, как бы ожидая некоего знамения, но знамения не появлялось. Тогда заходили к леди Кембл и с радостным видом выражаои ей соболезнование.
- Ах, какой ужас, какой ужас! Но разве он так сильно пострадал, что нельзя было довезти к вам?
Черви миссис Кембл извивались.
- Бедная миссис Кембл. Вы даже лишены возможности навестить его! Ведь вы в т о т дом не пойдете, не правда ли?
- А потом - т а женщина! Дорогая миссис Кембл, мы понимаем...
Черви мисси сКембл вились и шипели на медленном огне. Голубые и розовые любовались; потом почему-то крутились около дома викария Дьюли - тонким нюхом чуяли что-то здесь; потом шли к т о м у дому и терпеливо смотрели в окно с опущенной занавеской, но занавеска не подымалась...
Впрочем, относительно дома викария Дьюли голубые и розовые ошибались: то, что там произошло,- были сущие пустяки. За утренним завтраком миссис Дьюли читала газету и нечаянно опрокинула чашку кофе - ведь это со всяким может случиться. Главное, что скатерть была постлана только в субботу,- и только в следующую субботу полагалась по расписанию новая. Немудрено, что викарий был в дурном расположении духа и писал комментарии к "Завету Спасения", а миссис сидела у окна и смотрела на красные трамваи. Затем она отправилась в т о т дом, спросила о чем-то хозяйку и немедленно пошла назаж - быть может, получивши ответ, что при мистере Кембле находится т а женщина или что мистеру Кемблу значительно лучше. Но это, конечно, только предположения,- и единвтвенно достоверно, что ровно в три четверти первого миссис Дьюли была дома и ровно в три четверти первого начался второй завтрак: ясно, все обстояло благополучно.
Все шло согласно расписанию, и вечером у викария состоялось обычное понедельничное собрание Корпорации Почетных Звонарей прихода Сент-Инох и редакции приходского журнала. Было несколько розовых и голубых; был неизменный Мак-Интош в сине-желто-зеленой юбочке; леди Кембл не пришла.
Все сидели как на иголках, у всех на языке был Кембл - Кембл. Но с викарием очень-то не поспоришь: перед ним лежало расписание вопросов, подлежащих обсуждению - семнадцать параграфов,- и уж нет, нио дного не пропустит.
- Господа ,прошу внимания: теперь самый серьезный вопрос...
Это был вопрос о поднятии доходности "Журнала Прихода Сент-Инох". Викарий только что приобрел для журнала серию "Парижских приключений Арсена Лишена". Впоследствии - это, конечно, повысит тираж, но пока нужно возместить расход, нужны объявления, объявления и объявления.
- Мистер Мак-Интош, мы ждем вашей помощи!
Мистер Мак-Интош торговал дамским бельем, у него были прекрасные связи. Он бысрто дал три адреса и старательно выискивал еще,
- Ба! - вспомнил он.- А резиновые изделия Скрибса?
Викарий поднял брови: здесь было одно серьезное обстоятельство.
- Мистер Мак-Интош, помните: мы ручаемся за качество рекомендуемого. "Журнал Прихода Сент-Инох" не может...
- О, за изделия Скрибса я ручаюсь... - горячо возразил Секретарь Корпорации Почетных Звонарей.- Я самолично...
Но викарий остановил его - легчайшим, порхающим движением руки, каким в проповедях изображал он восшествие праведной души к небу. Изделия Скрибса были приняты; викарий записывал соответствующие адреса...
Поздно, когда ее уже перестали ждать, пришла леди Кембл. Как и всегда, голова была подтянута вверх невидимой уздой, и только лицо - еще мумийней, и еще острее вылезали кости - каркас сломанного ветром зонтика...
Как божьи птицы-голуби, слетевшиеся на зерна, розовые и голубые закрутились около леди Кембл: ну что? ну как?
Черви лежали недвижные, вытянутые - и наконец с трудом дрогнули:
- Я только думаю: что сказал бы мой поконйый муж, сэр Гарольд...
Она подняла глаза вверх - к обиталищу Бога и сэра Гарольда, из глаз выползли две разрешенные кодексом слезинки, немедля принятые на батистовый платок.
Две слезинки почтены были глубоким молчанием. В стороне от всех миссис Дьюли мяла и разглаживала голубоватый конверт. Молчали: что же тут придумаешь и чем поможешь?
И вдруг вынырнула футбольная голова Мак-Интоша: он был как всегда незаменим.
- Господа, это тяжело - но мы должны просить викария пожертвовать собой. Всякий, кто слышал вдохновенную проповедь викария на воскресной службе, поймет, что только каменные сердца могли бы... Господа, мы должны просить викария, чтобы он пошел в т о т дом, и я уверен - мы уверены...
- Мы уверены! - подхватили розовые и голубые.
Прежде чем ответить, викарий сделал пауз и высморкался, что стояло у него в рубрике: искреннее волнение. Что же - он всегда готов на жертвы. Но уж если и это не поможет - тогда придется...
Миссис Дьюли мяла и разглаживала узкий конверт, озябло поводила плечами: вероятно, простудилась. В жаркую пору, знаете, это особенно легко.
Вокруг порхали, поклевывали розовые и голубые.
9. ХОРОШО-С
Диди встала позже, чем обычно,- было уже за полдень, что-то напевала и расчесывала перед зеркалом непослушные мальчишеские кудри. На ней была любимая черная пижама: корсаж разрезан до пояса и слегка стянут переплетом шнура, и сквозь черный переплет - розовое. В этом костюме и с подрезанными волосами - девочко-мальчик - она была как средневековый паж: из-за таких строгие дамы легко забывали рыцарей и так охотно выкидывали веревочную лестницу с балкончика башни.
В соседнрм номере тяжело ворочался Кембл: третий день освободилась комната рядом с Диди - и третий день он здесь жил - или нет: куда-то летел на взбесившемся автомобиле, летел через что попало - летел как во сне. Впрочем, скоро все это кончится. Вот только заработать еще фунтов тридцать, и тогда можно будет снять один из тысячи одинаковых домиков - и снова под ногааи будет твердо.
- Миленький Джонни,- беседовала Диди с фарфоровым мопсом,- уж ту, пожалуйста, на меня не сердись, если я немножко выйду замуж. Ведь ты меня знаешь? Ну, так и молчи, и улыбайся, а теперь...
В Љ 72 стучали. Должно быть - Нанси из нового revue.
- Нанси? Войдите.
Дверь скрипнула, Диди вышла из-за ширмочки и увидела - викария Дьюли. Он вскинул вверх брови изумленными треугольниками, издал негодующий: ах! - и попятился к выходу в коридор.
- Я чрезвычайно извиняюсь - я думал, что уже раз больше двенадцати, когда уже все... - Он взялся за ручку двери, но за ту же ручку схватилась и Диди.
- Нет, нет, пожалуйста, не стесняйтесь, ради Бога - садитесь. Это мой обыкновенный утренний костюм - и не правда ли, очень милый фасон? Я так много о вас слышала - я очень рада, что вы на
Страница 6 из 10
Следующая страница
[ 1 ]
[ 2 ]
[ 3 ]
[ 4 ]
[ 5 ]
[ 6 ]
[ 7 ]
[ 8 ]
[ 9 ]
[ 10 ]
