LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Евгений Замятин Алатырь Страница 2

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    у, и какая-то надпись. Невидящими глазами читала Глафира надпись. И раз, и другой, и еще прочитала вслух:

    "Сей кофий, по приятности, подобен ливанскому. Но может быть употребляем как настоящий".

    И так это Глафире показалось нестерпимо, жигуче смешно, что закатилась - засмеялась - заихала - полились слезы, и сквозь слезы кричала:

    - Кофий, л-ле... лев... Кошка Милка... Милка, Милка моя!

    Потифонра тряслась, разливала воду из стакана Глафире на колени. А Костя во всю ширь раскрыл голубые глаза и не чуял, что выкатилась соезинка, повисла светлой каплей на кончике носа. Отдал - все бы отдал теперь - только бы она перестала надрываться, только бы унять ее слезы.

    В своем сундучке, под замком, уж два года Костя целомудренно берег тетрадку: ни один живой глаз ее не видал. Была тетрадка озаглавлена: "Сочинения Константина Едыткина, то есть Мои".

    И теперь пришел час: без малейших колебаний - так было надо - Костя пошел, вынул тетрадку и положил на колени Глафире... Только бы перестала, только бы утешилась!

    И правда: увидала Глафира заглавие - улыбнулась.



    Заниматься к барышне исправниковой Костя ходил по вечерам - с шести. У Потифорны часы - Бог их знает: с той поры, как для лучшего ходу был привязан к гире старый утюг - что-то стали часы лукавить. И так выходило, что Костя до сроку забирался задолго.

    - Барышня кушают чай, погоди мало-мале.

    В темной прихожей садился Костя на стул. Шепотком повторял про себя урок. Кухарка тащила мимо Кости в кухню ведерный самовар. Темным слоном влезала в прихожую исправничиха. Шарила шубейку на стене - в сени надо выйти - во тьме руками натыкалась на Костю.

    - Тьфу-тьфу-тьфу! Сгинь, окаянный, сгинь! Да это ты! Ух, провались ты совсем... Ну иди ж, иди, Фирочка чай отпила.

    Костя светлел и лез наверх, в Глафирину светелку.

    - Ну? - говорила Глафира сердито, сидя перд зеркалом, к Косте спиной.

    Недавно Глафира открыла: стала у ней борода расти, может, только ей одной и заметные золотые волоски. Плохой это знак: немножко еще, может год, может месяц - и начнут вянуть груди, вся начнет осыпаться, и никогда не узнает того, что знала счастливая кошка Милка.

    С сердцем Глафира выстригала по одному волоску, а Костя тачал - от сих и до сих. Все уроки он знал назубок, зубрил день и ночь - только чтоб она кивнула головой: хорошо, мол.

    И все же один раз было: Костя не мог ответить урока, стоял, как немырь, с покорной улыбкой. В тот раз Глафира торопилась в гости. В одном лифе, сидя перед зеркалом, закладывала старинную прическу: венком на голове - круг русой косы. Держала шпильки в зубах - с сердцем проговорила сквозь шпильки:

    - Вше равно, шкажите, пушть идет, отвечает. А то некогда будет.

    Костя вошел - и свету невзвидел. Зажмурил глаза и тотчас же не стерпел - открыл. Опять: кружева и розово-нежное что-то, такое, что... Сердце зазябло у Кости, заныло, забыл все слова.

    - Некогда тут, а он как...- оглянулась Глафира, хотела прикрикнуть и - рассмеялась. Поняла.

    - Подержите мне, Костя, зеркало. Так. А теперь вот сюда. Так. Ну, спасибо, довольно. Довольно же, ну?

    Зеркало ходуном ходило. Костя молчал, а рот был растворен все той же, его покорной от века, улыбкой.



    Назначили Косте экзамен наране Успенья. Жарынь стояла. Мух развелось невесть сколько. Старушку одну - не владела она руками - так изжиляли, что ума решилась старушка.

    Трудно было заниматься Косте. Весь иссиделся - как вьт, бывает, иссидится наедка: выйдет из лукошка - и шагу ступить не может. Веснушками Костя зацвел, голова стала еще больше, обрезался озябший носик.

    - Что, молодой человек, похудал? Какая такая заела болезнь? - увидал как-то Костю исправник.

    - Эк-экзвмен,- покорно улыбнулся Костя.

    - Э-э, вот оно что! Ну не робей: я сам с почтмейстером потолкую...

    Поехал Иван Макарыч к почтмейстеру. Почтмейстер - старикан трухлявый. К новому году выходит в отставку. Из носу сыплет табак - на бумаги, на письма; все уж кличет уменьшительно: очечки, телеграммочка, книжечка разносненькая. Такого Ивану Макарычу улестиь - велико ли дело? И улестил.

    кСор и милостмв был Косте экзамен. И часу не прошло - вышел Костя светел, что новенький месяц. Вернулся домой - в фуражке с желтым кантом, в новой форменной тужурке.

    Увидала Потифорна чиновником Костю - в голос как взвоет да в землю - кувырь:

    - Сергей Радонеж... угодники вы мои-и! Да разразите же вы меня-а! Чем я вам теперь отплачу-то за Коську?





    3. КНЯЗЬ



    Бывает, что хозяйка слишком любезная - в стакан чаю набутит сахару кусков этак пять: инда поперхнешься от сладости. Так вот и дворянин Иван Павлыч: лицо имел приятное, очень приятное, приятности - все пять кусков. Ходил Иван Павлыч в верблюжьей рыжей поддевке, в сапогах высоких, при часах французского золота с толстой цепочкой. И как Иван Павлыч первым всегда все знал, то принимали его алатырцы именитые очень охотно: тем и кормился.

    Теперь проживал Иван Павлыч временно (третий месяц) у отца Петра, протоаопа соборного. Очень полюбил протопоп Ивана Павлыча. Каждый день после обеда садились они на диван, именуемый Чермное Море.

    - Ну, Иван Павлыч, даай, брат, опять поговорим отвлеченно.

    Отвлеченно - про дьявола, стало быть. По этой ачсти протопоп был мастак. Будучи в академии еще, составил книгу: "О житии и пропитании диаволов". Ту книгу Иван Павлыч усердно прочитал.

    - ...А по мне, ваше преподобие, самые благочестивые - болотные черти, потому - семейно живут, не-блудно и в муках рожают детей,- заведет Иван Павлыч умильно.

    - А-а-а, это хохлики называемые? - обрадуется протопоп, глаза заблестят.- Шу-устрые этакие, знаю, у-ух!..- И видимо, знает досконально: даже покажет, какого хохлики росту. И пойдет, и пойдет про хохликов: Ивану Павлычу - только слушай.

    Нынче Иван Павлыч огорчил протопопа: поговорить отвлеченно не захотел, вот приспичило ему тотчас после обеда к исправнику бежать по какой-то экстренной надобности.

    - Ну, что еще за экстра такая? - поглядел сердито исправник: занимался он в кабинете изобретениями - оторвал его Иван Павлыч.

    Дворянин Иван Павлыч в рукее держал книжку, вроде паспортной, что ли. Нагнулся к исправникову уху

    - Почтмейстер-то новый... в агарковских номерах.

    - Э-е, ну тебя! Это я вчера еще знал.

    - Да нет, Иван Макарыч, я не про то. Прописался почтмейстер-то - и представьте... Да что там, вот сами поглядите.

    Взял паспорт исправник - обмер: почтмейстер-то новый... князь. Форменный! Князь Вадбольский, женат, разведен, и княгиня проживает в городе Сапожке, при отце своем протоиерее... Хотел исправник спросить что-то, не то про паспорт, откуда Князев паспорт достал Иван Павлыч, не то еще что - и не мог от страху.

    Ухмыльнулся Иван Павлыч предовольно - и от исправника дальше погнал резвым игрень-конем. Через час все в Алатыре знали про князя-почтмейстера. Вышло волнение великое. Ночь мало кто спал.

    "Ежели наш князь разведен и в сам-деле, то вель... Марьюшка-то наша"...- такие тут вершины мысленные отверзались, что куда уж там спать.

    Наутро у почты - длинный черед: вдруг всем загорелось маики покупать. Пронзенный десятками девьих взоров - князь шелохнуться боялся. Шелестел шепот, вился около князя:

    - Вид-то благородный какой! Печать-то прикладывает как, а?

    - Нет, ты глянь: подбородок-то...

    А и верно: в подбородке - вся соль. Так - лицо как лицо. Сукластое, желтое, с зализами лоб, но подбородок...

    Очень, конечно, странно - но подбородка у князя нет и в завете: губы, усы, а потом прямо - юрк под галстук, как будто оно так и надо. И давало это князю вид какой-то прищуренный, даже, сказать бы, коварный.

    Мясоедом прошел слух: по утрам стал являться князь на базаре с кошелкой. Будто вот просто как все, ходил с кошелкой вокруг капустных вилков, веников из Мурома, наваги мороженой. Нет, тут что-то не так...

    - Ходил-то, ходил. Нет, а ты вот скажи, что он купил на базаре? - добивался исправник.

    - Гм, купил? Как будто ничего не купил.

    - Вот то-то и оно: ничего...- Исправник торжествовал.- Не затем он и ходил, не покупать ходил, а слушать, да. Слушать, понял?

    Слушать? Нет, видно, недаром у князя подбородок такой...



    Опять без свадеб кончился мясоед. Колеи зажелтелись, затлели. Надсаживалось воронье по заборам, теплынь выкликало. Звонила капель. Пожаловалм честная масленица в Алатырь.

    У исправничихи - полон рот хлопот: завтра князь-почтмейстер к исправнику зван на блины, князя умеючи надо принять. С чем-то князья блины кушают? Неуж, кк и мы, грешные, с маслом с топленым, с яйцом, со сметаной, с припекой, с снетком? Нет уж, для верности - надо бы сведущих людей спросить.

    - Вот что, Иван Макарыч. Ступай-ка ты к Родивону Родивонычу сейчас и все у него прозоай, он человек ведь придворный. Да зови его на блины: разговаривать-то князя кто будет? Да вертайся скорей... а то - знаешь?

    Исправнику хуже этой горькой редьки - ехать к Родивону Родивонычу. С того самого года, как получил Родивон Родивоныч портрет и собственноручное письмо - зазнался так, что житья с ним нет. И все ладит - в соборе чтоб раньше исправника к кресту подскочить. Этакой ведь фуфырь!

    Смахивал Родивон Родивоныч на старого кочета, и сноровка такая же: все наскакивал.

    - Сме-та-на? - на исправника так и наскочил, даже попятился Иван Макарыч. - Про сметану и думать не могите. Фидон 1]: сметана. Исключительно: зернистая икра. А на ужин: бульон, свинья-соус-пикан... и вообще все легкое и французское.

    Блины были в четверг. Из гостей был только князь да еще Родивон Родивоныч, инспектор. А то все свои. Константин Захарыч-то? Костя-то? Ну-у, он за гостя нейдет: каждый день шляется - какой уж там гость.

    Костя сидел на самом конце стола, где стояли запасные тарелки. Выйдет блин неудачлив - с дырой, пузырем, без румянца - сейчас его Глафира сунет Косте:

    - Ешьте, ну? Живо...

    Костя брал, чуть касался ее руки, проколотый сладкой болью - хоронился в тарелку, без счету, всухомятку глотал блины...

    Исправник - сидел рядом с князем, погибал: надо было ему с князем разговор начать - и хоть бы одно проклятое навернулось слово! Всех высоких лиц исправник робел, а этот еще и какой-то прищуренный.

    Молчал и князь. Все почтительно глядели на особенный егт подбородок - и никто не видел растерянных Князевых глаз.

    ________________

    1] От фр. Fi donc.



    ...Князь глазами набрел, наконец, на исправников серебряный погон - и пальцем ткнул радостно.

    - А-а у меня вот тоже...

    - Ага, да-да-да, так, так,- закивал, засиял испра
    Страница 2 из 6 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.