й литературе; я назвал бы их Home-Line и Abroad-Line. Одна воплощает англичанина у себя дома, на Островах Соединенного Королевства; другая - неутомимого мореплавателя, искателя новых земель, мечтателя и авантюриста (авантюрист - непременно мечтатель). И два Уэллса - реалист и фантаст - отражают в себе эти две основных линии.
Одна линия - Home-Line - в Диккенсе достигла вершины еще не превзойденной. И первый Уэллс, трезвый реалист, скептик, иногда добродушно, иногда зло насмешливый - определенно ведет свой род именно от Диккенса. Тут - прямая, крровная степень родства; о ней подробнее говорилось выше И тут Уэллс - только одна из ветвей от мощного ствола Диккенса; другие ветви, идущие отсюда же: Эллиот, Мернлис, Гарди, Шоу, Гиссинг, Беннет, Голсуорси.
Уэллс - автор сгциально-фантастических и научно-фантастических романов - со второй линией, Abroad-Line, связан родством гораздо более сложным и тонким - и гораздо более отдаленным; тут он скорее начинает, чем завершает; тут у него - нет прямых предков и, вероятно, будет много потомков.
Социально-фантастические романы Уэллса... Первое литературное определение, какое прихобит в голову и какое часто приходилось слышать: утопии социальные утопии Уэллса. И тогда, естественно, за Уэллсом встал бы длинный ряд теней, наиная с "Утопии" Томаса Мора, через "Город Солнца" Кампанеллы, "Икарию" Кабэ - до "Вестей Ниоткуда" Уилльяма Морриса. Но эта генеалогия была бы неверна, потому что социально-фантастические романы Уэллса - не утопии.
Есть два родовых и неизменных признака утопии. Один - в содержании: авторы утопий дают в них кажущиеся им идеальным строение обществ", или, если перевести это на язык математический - утопия имеет знак (. Другой признак, органически вытекающий из осдержания - в форме: утопия - всегда статична, утопия - всегда описание, и она не содержит или почти не содержит в себе - сюжетной динамики.
В социально фантастических романах Уэллса этих признаков мы почти нигде не найдем. Прежде всего, в огромном большинстве случаев его социальная фантастика - определенно со знаком -, а не +. Своими социально-фантастическими романами он пользуется почти исключительно для того, чтобы вскрыть дефекты существующего социального строя, а не затем, чтобы создать картину некоего грядущего рая. В его "Грядущем" - ни одного розового или золотого райского отблеска: это скорее мрачные краски Гойи. И тот же Гойя - в "Машине времени", в "Первых людях на луне", в "Войне в вождухе", в "Освобожденном мире". Только в конце "Освобожденного мира" и в одном из наиболее слабых социально-фантастических романов Уэллса - "В дни кометы" - увидим мы слащавые, розовые краски утопий.
Вообще же социально-фантастические романы Уэллса от утопий отличаются настолько же, насколько + А отличается от - А: это - не утопии, это - в большиинстве случаев - социальные памфлеты, облеченные в художественную офрму фантастического романа. И поэтому корни генеалогического дерева Уэллса можно искать только в таких литературных памятниках, как Свифтовское "Путешествие Лемюэля Гулливера", "Путешествие Ниэля Клима к центру земли" Людвига Гольберга, "Грядущая раса" Эдварда Болвера-Литтона. Но и с этими авторами Уэллс связан лишь одинаеовым подходом к сюжету, а не самым сюжетом и не литератарными приемами. И, наоборот, если мы иногда находим у Уэллса сюжеты, уже обработанные до него другими (сюжет путешествия на луну, встречающийся у Сирано-де-Бержерака, у Эдгара По, у Жюля Верна; сюжет пробуждающегося через много лет спящего, заимствованный из различных народных сказаний сперва Лви Мерсье в конце 18-го века - в книге "2440 год", затем Беллами, Вильбрандтом, Эдм. Абу и др.), то подход Уэллса к такому сюжету совершенно иной. Все это заставляет сделать вывод, что своими социально-фантастическими романами Уэллс создал новую, оригинальную разновидность литературной формы.
Два элемента придают фантастике Уэллса свой индивидуальный характер: это уже отмеченный выше элемент социальной сатиры и затем - непременно сплавленный с ним элемент научной фантастики. Этот второй элемент у Уэллса иногда выделяется в чистой, изолированной форме и дает начало его научно-фантастическим романам и рассказам ("Невидимка", "Остгов д-ра Моро", "Эпиорнис", "Новейший ускоритель" и пр.).
Научная фантастика, естественно, могла войти в область художественной литературы только в течение последних десятилетий, когда перед наукой и техникой, действительно, открылись возможности фантастические. Вот отчего в литературе прошлых веков едва ли не единственным образцом научной фантастики является утопия "Новая Атлантида" Фрэнсиса Бэкона - в тех ее главах, где описывается дом науки - "Дом Соломона", и где гениальный ум Бэкона провидит многие из совремееных завоеваний точной науки, для 17-го века представлявших совершенную фантастику. А дальше (если не считать некоторых бледных намеков в "Икарии" Кабэ) подлинную научную фантастику, облеченную в художественную форму, мы найдем только в конце 19-го века. Именно в эти годы - и это не случайность, а логика - почти одновременно появились: Курт Ласвиц ("Bilder aue der Zukunft" и "Seifenblasen", 1879 - 1890 г.г.), Беллами ("A looking backward", 1887 г.), Теодор Герцка ("Freiland, 1889 г.), Генри Трюс ("In the end of centuries", 1891 г.), Уильям Моррис, Фламмарион, Жюль Верн и др.
В сочинениях этих авторов мы найдем много деталей фантастического будущего, близких к тем, которые видятся Уэллсу: воздушные экипажи и усовершенствованные машины у Лассвица; "боланд" Трюса - нечто вроде "атомический энергии" Уэллса; электрические скатерти-самобранки у Герцки - очень похожие на то, что мы видим в "Грядущем" Уэллса и т. д. Но все эти параллелизмы одъясняются только тем, что у Уэллса и других авторов был один общий реальный источник, откуда они черпали свою фантастику: однна и та же наука, одна и та же логика науки. И, коречно, ни у одного из перечислееных авторов нет такой стальной, коварной, гипнотизирующей логики, ни у одного нет такой богатой и дерзкой фантазии, как у Уэллсм. Единственные авторы, которые могли дать литературный импульс Уэллсу, в области его научной фантастиуи - это Фламмарион и Жюля Верн. Но и из этих авторов (не говоря уже о Фламмарионе - это совсем не художник), даже Жюль Верна нельзя поставить на один уровень с Уэллсом: фантастика Жюля Верна может зачаровать, дать иллюзии реальности - только неискушенному детскому уму; логическая фантастика Уэллса, в большинстве случарв, с острой приправой иронии и социальной сатиры, увлечет любого читателя.
Этому способствует и форма социально-фантастических и научно-фантастических романов Уэллса.
Как уже указывалось, элемента классической утопии у Уэллса почти нигде нет. Замороженное благополучие, окаменело-райское социальное равновесие - логически связаны с содержанием утопии, и отсюда естественное следствие в форме утопий: статичность сюжета, отсутствие фабулы. В социально-фантастических романах Уэллса - сюжет всегда динамичен, построен на коллизиях, на борьбе; фабула - сложна и занимательна. Свою социальную и научную фантастику Уэллс неизменно облекает в форму Робинзонады, типического авантюрного романа, столь излюбленного в англо-саксонской литературе. В этой области Уэллс является продолжателем традиций, созданных аДниелем Дэфо и идущих через Фенимора Купера, Майн-Рида, Стивенсона, Эдгара По - к современным Хаггарду, Конан-Дойлю, Джеку Лондону. Но взяв форму авантюрного романа, Уэллс значительно углубил его и повысил его интеллектуальную ценность, внес в него элемент социально-философский и научный. В своей области - разумеется, в пропорционально-меньшем масштабе - Уэллс сделал то же, что Достоевский, взявший форму бульварного, уголосного романа и сплавивший эту форму с гениальным психологическим анализом.
Незаурядный художник, владеющий блестящей и тонкой диалектикой, создавший образцы формы необычайно современной, образцы городского мифа, образцы социально-научной фантастики - Уэллс, несомненно, будет иметь литермтурных преемников и потомков. Уэллс - только пионер; полоса социально-научной фантастики в литературе еще только начинается; вся фантастическая история Европы и европейской науки за последние годы позволяет с уверенностью предсказать это. Но пока собратьев у Уэллса немного.
В современной английской литературе за Уэллсом идет Конан-Дойль в некоторых своих вещах (напр., "Затерянный мир", где в форме романа развит сюжет Уэллсовского рассказа "Остров Эпиорниса"), Роберт Блэчфорд (роман "Страна Чудес"). Под несомненным влиянием Уэллса написан социально-фантастический роман "Железная Пята" Джека Лондона, его же "Смирительная рубашка" и "До Адама" (ср. "Сказка каменного века" Уэллса). Вероятно, Уэллс же дал иммпульс талантливому польскому писателю Жулавскому, написавшему лунную трилогию: ("На серебряном шаре", "Победитель" и "Старая Земля". Параллельно с Уэллсом в области социального памфлета, одетого в изящную форму иронически-фантастических романов, работает Анатоль Франс ("На белом камне", "Остров пингвинов" и "Восстание ангелов"). В последнем романе - "Восстание ангелов", отправной пункт сюжета тот же, что в "Чудесном госте" Уэллса: ангелы - в среде земного человечества; но у Франса разработана эта тема гораздо глубже, остроумее, тоньше, чем у Уэллса. Из новейших немецких авторов на путь Уэллса - путь социально-научной фантастики - вступил Бремер, получивший известность своим романом: "В туманности Андромеды".
Россия, последние годы ставшая фантастичнейшей из стран современной Европы, несомненно отразит этот период своей истории в фантастике литературной. Но пока литература в России замерла, она еще где-то в туманном будущем. А в литературе прошлой, дореволюционной, образцов социальной и научной фантастики почти нет: едва ли не единственными представителями этого жанра окажутся рассказ "Жидкое Солнце" Куприна и роман Богданова "Красная звезда", имеющий скорее публицистическое, чем художественное, значение.
Страница 7 из 7
Следующая страница
[ 1 ]
[ 2 ]
[ 3 ]
[ 4 ]
[ 5 ]
[ 6 ]
[ 7 ]
